Category: шахматная партия

Он застыл у входа, спрятав руки в карманы крутки, с тем же непроницаемым выражением на лице. Я не поняла, что не так, полчаса назад все было в порядке. Внезапно все мои страхи про то, что ему не понравится подарок, вернулись.

Картина в кармане, карман в чемодане, чемодан в шкафу. Со второй попытки я справилась с молнией и вытащила картину. Упакованная в прозрачный пластиковый конверт, она показалась мне слишком простой и… жалкой. Человек, у которого все есть, с родословной в четыреста лет, он картины эти пачками покупает, наверное.

– Я… – в горле пересохло, и я кашлянула, – Я приготовила подарок…

Непередаваемое выражение мелькнуло в его глазах, а затем он отмер, и на лицо вернулось обычное человеческое удивление.

– Подарок?

– Угу. Я… – отрепетированные слова вылетели из головы. – С Рождеством!

Я протянула ему картину, двумя руками, как полагается. Его пальцы слегка коснулись моих, когда он принял ее. А потом посмотрел на изображение. На какое-то мгновение его лицо снова окаменело. Он молча смотрел на дракона, которого я нарисовала. Секунду, две.

– Почему?

– Что почему?

В живот снова провалился холодный снежный ком. Неужели я, наконец-то, умудрилась сделать что-то действительно неверное?

– Почему именно дракон?

Он поднял глаза на меня. Его взгляд не был требовательным, но почему-то я не смогла не сказать правду. – Мне показалось, что вы похожи.

Еще мгновение он смотрел на меня, а потом во взгляде появилось что-то, от чего снежный ком внутри растаял и превратился в бабочек.

– Спасибо. – негромко произнес он. И опять, как на горе, от тона его голоса бабочки разлетелись по всему телу.

– Я боялась, что… что тебе не понравится. – я облегченно улыбнулась.

– Напрасно, – качнул он головой. – Это, пожалуй, лучший подарок… – он опять посмотрел на дракона, – за последние несколько лет.

– Что ты думаешь о революции? – Рыцарь снял сияющий шлем и рассматривал янтарный чай в просветы маленькой чашки.

– Если под революцией понимать государственный переворот, то я думаю, что любая революция – результат ошибки правителя. И нет ни одной причины, которая бы оправдала ее при наличии альтернативного пути.

– Любопытно. Принцесса думает также. Не совсем теми же словами, но, что революции – зло.

– Я рад, что мое мнение совпало с мнением Принцессы. – Дракон сидел, откинувшись на спинку стула. Его чашка с чаем так и стояла нетронутой. – Шансы, что ты прислушаешься, возрастают.

– Зря ты смеешься. – Рыцарь выпрямился, привычно нахмурившись. – Недооценивать человека только потому, что она не волшебница… Это очень по-снобски.

– Согласен. – кивнул Дракон. – Недооценивать людей вообще опасно.

– Опять смеешься.

– Я абсолютно серьезен.

Я подняла голову, услышав легкие шаги. Он опустил на стол поднос с прозрачным чайником и двумя чашками, разлил светлую, почти бесцветную жидкость по чашкам и протянул одну мне. Чай был странным. Он пах только что скошенной травой, был слегка терпким и сладковатым на вкус.
– Что это?
– Чай, обычный зеленый, – ответил он слегка удивленно.
– Зеленый? Он же… – я скривилась, пытаясь подобрать слово, – на веник похож.
– Он горький, если его заварить кипятком и передержать.
Честное слово, он улыбался. Протянул руку, взял у меня чашку и налил еще. – Если же правильно заварить, то он – такой.
Я не знала, что чай нельзя заваривать кипятком. И вообще не особенно-то и любила его. Пила потому, что больше трех кружек кофе в день не выдерживала. Но этот был совсем другим.
– А можно мне еще?
– Разумеется.
Он взглянул на меня и опять слегка улыбнулся. Это была даже скорее тень улыбки, но она полностью меняла лицо.

Чай был горький и безвкусный одновременно. В мокром окне отражалась серая башня многоэтажки. Серое небо, серый дождь. Чай, наверное, тоже серый, если заглянуть под крышку. Но какая мне разница.
Собеседование я, скорее всего, провалила. Думать об этом было даже не грустно, а как-то все равно. Промокла вот только. И проездной придется покупать новый, этот закончился.
Больше всего мне хотелось, чтобы этого всего не было. Проходящих мимо одинаковых мокрых и скучных фигур.  Бумажного стаканчика с обжигающим невкусным чаем. Забрызганного дождем окна, серого безликого дома, оглушающего потока машин по проспекту. И меня. Чтобы меня тоже не было.