Официантка со стуком ставит чайник на мой столик и тут же отходит. Я прихожу сюда, когда от воспоминаний становится невозможно дышать, и руки тянутся к телефону. Тогда я оставляю телефон дома и сбегаю в маленькое кафе внизу напротив. Меня здесь не любят, я мало заказываю и долго сижу. Но в это время гостей здесь немного, места хватает всем. Если повезет, то я занимаю столик у окна. Я люблю смотреть через окно в никуда.
Чаще всего я заказываю молочный улун. Из чувства противоречия, наверное. На самом деле никакого молочного улуна нет, ни с молоком, ни без него. Есть просто чай и просто ароматизатор, карамельно-сливочный. Иногда нежный, иногда ядреный. И чай – то похуже, то получше. Сегодняшний молочный улун даже не пытается притвориться натуральным, он слишком яркий, слишком сливочный. Но странным образом эта его яркость разжимает когти того, кто сидит у меня внутри, и мне становится легче. Тень из прошлого проигрывает сражение и с поклоном отступает. Ненадолго.
Я смотрю, как ползут по стеклу капли дождя, оставляя за собой дорожки кривых зеркал, в которых смешиваются огни вывесок и проезжающих машин. Чашка греет пальцы. Улун разворачивает листья в чайнике. Время замедлилось.
Официантка выразительно проходит мимо. У нее удивительная способность доносить свои мысли спиной. Я вздыхаю и поднимаюсь из-за столика, оставив деньги на салфетке. Кафе закрывается, мне пора домой. Украдкой касаюсь кончиками пальцев еще теплого бока чайника, благодаря за очередную передышку в войне с самой собой.





















